Стр. 46 - Tarkaev-1

Упрощенная HTML-версия

46
Жизнь интересна
. Памяти Александра Таркаева посвящается
был радикалом – у того нет сердца. Кто к старости не стал консер-
ватором – у того нет ума». Если судить по радикализму его молодых
лет, сердце у него было, и ещё какое! С возрастом он постепенно
отходил от мышления в категориях абсолютно белого и абсолютно
черного, стал видеть множество сочетаний одного и другого, в част-
ности, находить много отрицательного в радикализме и много по-
ложительного в консерватизме. А порой заявлял: «Я – радикальный
консерватор!». Что ж, в каждой шутке есть доля правды.
И всё же, что бы он ни заявлял, а факт остается фактом: он, дей-
ствительно, часто выступал с критикой и выступления его до по-
следнего дня жизни оставались очень острыми. Секрет Таркаева в
том, что он никогда не ставил целью критику ради критики, ради
желания просто так уколоть кого-то, ради желания сработать на
публику. Его критические высказывания, как правило, сопрово-
ждались предложениями конкретных мер по устранению того или
иного недостатка. Он был не с теми, кто стремился разрушить всё
до основанья, а с теми, кто хотел и был готов строить новый мир.
Именно этим он и был силён.
Он, действительно, искренне хотел изменить жизнь к лучшему.
Я понимаю, кто-то не может поверить в такое. У каждого свой мен-
талитет. Кому-то позиция гражданственности вообще чужда. Но вот
таким необычным человеком был Александр Таркаев! Иногда он
просто садился за компьютер и излагал свои мысли в письменной
форме, а потом либо посылал свои предложения по почте, либо за-
писывался на приём в соответствующий кабинет. Именно так в ре-
спублике появилась Торгово-промышленная палата, так завязалась
переписка с Евгением Примаковым, так появилась идея создания
Института конкурентоспособности и многое другое. В общем, Тар-
каев всегда считал унизительным сваливаться в негатив. Формула
его успеха – это «Позитив + Конструктив +Креатив».
Это не означает отсутствия смелости. Александр Никитич, кста-
ти, был достаточно смел, чтобы занимать критическую позицию
даже на российском уровне. Когда его пригласили в федеральный
политсовет СПС, он поставил условие: «только если будут приняты
мои предложения и коррективы». Тогда его точка зрения, которую,
кстати, разделяли многие партийцы, не была принята, и в политсо-
вет он не пошёл. Будучи человеком высоких принципов, он не мог
променять свои идеалы на престижное кресло, пусть даже и в феде-
ральном политсовете. И только когда СПС была реорганизована, он
вошел в состав политсовета «Правого дела».