Стр. 165 - Tarkaev-1

Упрощенная HTML-версия

Часть 1.
Александр Таркаев. Жизнь
165
МысАлександромНикитичемсотрудничалив самыхразныхпроек-
тах. Вспоминаю сегодня кульминационные моменты. Например, один
был в 1996 году, когда я работал в «Вечерке». Накануне заседания пра-
вительства Татарстана, где должны были представлять программу, ко-
торуюразрабатывала американская компания, Таркаев и Брюс Аллен,
был такой специалист из Гарварда, один из главных разработчиков,
что называется, «слили» мне эту программу. Для газеты это, конечно,
был эксклюзив. А у Таркаева и Брюса Аллена мотивировка была очень
простая: они боялись, что программу замотают в правительстве, и она
не будет реализована. Такие тревогипрозвучалии в нашемматериале.
Это был тот случай, когда журналист и эксперт – бизнесмен, политик,
друг друга взаимно дополняют и преследуют общие интересы.
Кстати, именно в этом материале впервые прозвучала формули-
ровка: жизнь после нефти. Тогда, по сути, и появилось название про-
граммы. Александр Никитич Таркаев для меня связан с тем типом
бизнесмена-эксперта, который чрезвычайно редок в наше время, – с
его открытостью для прессы, для общества.
Понятно, что Таркаев был жестким прагматиком, иначе он бы и
не состоялся как бизнесмен. Сейчас о нём говорят много хорошего,
и это правильно. Но не нужно делать из него икону. Это был очень
умный, очень открытый, очень прагматичный человек. Со своими
слабостями. Но и с теми качествами, которые мне очень импониру-
ют, – неравнодушие к общественной жизни, открытость, желание
взаимодействовать… Кстати, это все и привело его, я так думаю, в
СПС и «Правое дело».
Наверное, сегодня можно сказать, что я, в принципе, был крест-
ным отцом его прихода в ряды правых – это я познакомил его с
Павлом Сигалом, который искал соратников. Таркаев потом и меня
приглашал в партию. Но я считал, что, в принципе, это дело безна-
дёжное – дело правых западников в России в двухтысячных годах.
По-человечески я всегда поддерживал Таркаева и в СПС, и в «Пра-
вом деле», но политически знал, что в России либерализм, как и в
мире, умер. Так что Таркаев был романтиком и в политике…
Думаю, что у нас в республике, по крайней мере, в экономике, сре-
ди людей, понимающих происходящие в ней процессы, таких людей,
как Таркаев, в 90-х годах было, как тогда говорили, шесть с половиной
человек. В принципе, и в двухтысячных их осталось шесть с полови-
ной человек. Я их всех лично знаю, к сожалению, больше половины из
них сошло с активной сцены. И в этом смысле Таркаев – невосполни-
мая потеря из этой небольшой когорты активно действующих фигур.